Михаил Брагин, Netbird
GENAU откровенно — порой слишком откровенно — разговаривает с берлинскими русскоязычными стартаперами. Второй монолог.
В 2012 году я уехал из Москвы в Бразилию, работал там программистом. Потом, лет десять назад, перебрался в Берлин. У меня тогда были только телефоны на «андроиде», и, помню, для меня стало большим шоком, когда Google перестал разрешать хранить свои фотографии на Google Photos бесплатно. То есть позволял это делать только владельцам Pixel, а у меня был другой телефон.
Тогда я и решил придумать продукт — «железку», какой-то девайс, на котором можно будет хранить свои фотографии и другие личные данные. И придумать сеть, которая подключит тебя к этому девайсу из любой точки мира — причем не через каких-то VPN-провайдеров, а напрямую, чтобы трафик шел именно туда с кодировкой peer-to-peer encryption. В общем, защищенное хранилище и защищенную возможность всегда им пользоваться. Да еще настолько простое, чтобы врубилась даже моя мама.
В 2020 году я сделал прототип этой железки — он даже где-то завирусился в интернете: какой-то YouTube-канал снял видео про прибор, да так, что оно собрало 700 тысяч просмотров. Но пришла пандемия, производство упало, и я не такой уж опытный дизайнер электроники, я программист, поэтому решил сосредоточиться на софте. И убедил присоединиться ко мне моего друга-программиста, с которым работал в Бразилии, — он стал моим кофаундером. Сделали прототип, я написал об этом пост на Reddit — никакого интереса ни у кого. Ладно, написал еще один пост. Тоже никому не интересно. И только на третий раз я, видимо, попал в какой-то благоприятный промежуток: нас заметили, о нас написали, и мы начали раскручиваться.
Сейчас мы в итоге делаем корпоративный VPN — но не тот, который используется для обхода блокировок (это на самом деле его побочная функция). Мы создаем виртуальные частные сети, которые позволяют соединить несколько компьютерных сетей в одну — как будто они физически находятся в одном месте. NetBird — это такая прослойка поверх интернета, которая делает тебе приватный интернет.
И дальше началось интересное. Мы придумали и зарегистрировали компанию в Германии, просто потому что жили здесь, но в итоге застряли и не можем никуда отсюда деться. Потому что в Германии действует правило exit tax: если ты прожил 7 лет в стране, то не можешь просто бесплатно вывезти куда-то свой бизнес, надо отдать государству до 30 процентов его стоимости.
Уехать имело бы смысл, потому что наш бизнес по своей структуре не очень типичен для Германии. В Европе инвесторы более прагматичные, они нацелены на быструю прибыль. А у нас опенсорсный проект, у которого много бесплатных планов: люди сначала должны к нему привыкнуть, а потом только набирается критическая масса пользователей, и появляются деньги. Не сразу идет кэш. Есть вероятность, что в Кремниевой долине все было бы проще с инвестициями. Но мы в Германии как в заложниках.
Когда мы делали компанию, это все не казалось особенно важным. Мы хотели сфокусироваться на продукте и не заморачиваться. Но получилось, что регистрация именно в Германии стала блокирующим моментом, который определил судьбу компании на годы вперед. Никуда не деться.
Берлин — хороший город. В принципе, он удобный. Тут все работает: если сел в трамвай, то доедешь. Законы работают — хотя и дебильные, но если создашь компанию, можешь быть уверен, что у тебя ее не отнимут. Рынок развитый. Не могу сказать, что мне Берлин противен. Убивает меня тут только погода. С этим совсем плохо.
В клубы я не хожу, к еде равнодушен: возьму дёнар за углом — и достаточно. Но вот что интересно: в Бразилии я уже через два года свободно говорил по-португальски. Не ходил ни в какую школу — просто слушал и общался. И думал, что здесь будет то же самое. В итоге я в Германии уже десять лет — но по-немецки так и не заговорил. Короче, это явно не Рио-де-Жанейро.
Монолог записал Дима Вачедин. В рамках рекламной интеграции с компанией Qdrant.